«Морские Истории» - выставка для Бахтовых довольно необычная. Тем, кто привык к концептуальной и визуальной выстроенности их проектов, она может показаться даже несколько странной – здесь как будто нет какой-нибудь большой идеи, философско-гуманистического месседжа, интеллектуально-эстетских игр, столь свойственных творчеству этих художников. Она скорее напоминает некое собрание предметов, объединенных единой темой морских путешествий, что-то вроде коллекции из сундука пирата (и сундуки, как таковые, тоже имеются в наличии): старинные карты, гравюры с изображением парусников, секстанты, компасы, бинокли, подзорные трубы, корабельные колокола и фонари, красивые раковины… Подобно разнообразию этих предметов, разнообразны и техники, в которых выполнены эти работы: здесь и акриловая живопись с элементами глубокой печати, и живопись по левкасу, и травление по мрамору. И такая морская тематика здесь, в почти морском городе, где к тому же еще и строятся корабли, кажется более чем естественной. 

 Однако для Бахтовых море – это не просто неотъемлемая часть нашего южного ландшафта. Это путь на родину их душ – к берегам Эллады, путь по которому в начале 90-х минувшего века Бахтов-Одиссей на гребном парусном судне, построенном группой экстремальных путешественников по древнегреческим образцам, трижды уходил в путешествия к берегам средиземноморских стран и островов (Турция, Греция, Кипр, Италия, Египет и Северная Африка), откуда он вернулся совершенно морским человеком и «греком». Татьяна же в это время, как терпеливая Пенелопа, ждала своего супруга на берегу и…нет, не ткала – рисовала. Потом были и другие «морские» путешествия: в Крым и в Турцию. И эта выставка что-то вроде воспоминания об этих путешествиях и о своем творчестве, которое тоже, в общем-то, есть путешествие. Поэтому эти новые работы полны цитат из своих же работ, а иногда и целые старые работы (как в случае с офортами) становятся органичной частью новых. И все аккуратно организовано в декоративные композиции, что можно рассматривать как метафору той неизбежной «мифологизации» наших воспоминаний, которой мы все регулярно занимаемся. Мы выбрасываем лишнее, забываем дурное, приукрашиваем приятное и отбираем лучшее, чтобы потом организовать в некую подходящую нам историю своей жизни, которую мы сначала расскажем кому-нибудь, а потом и сами в нее поверим, и уже не будем знать никакого другого своего прошлого.

И вот вам сверх-идея, большая концепция, если хотите, – искусство, как вместилище воспоминаний, поле саморефлексии. Бахтовы всегда остаются Бахтовыми.

Александра Филоненко

искусствовед