Коли дивишся на картини Наталі Пастушенко, відразу поринаєш у атмосферу дому, домашніх кольорів і запахів, спогадів і снів дитинства. Приглушені м’які кольори ще більше підсилюють це відчуття. Ці роботи приваблюють своєю простотою, хоча, як це часто буває з позірно простим, воно має свою складність і глибину, що відкривається з другого погляду. Тоді з’являються мотиви осені, безлюдних доріг і самотніх трамваїв, вигулькують на поверхню наші явні і неявні страхи, кольори стають розмиті й імлисті, робиться трохи сумно і хочеться знову повернутися до домашнього затишку. Адже всі Одіссеї на своїх самотніх дорогах мріють про затишок Ітаки, зберігають і оберігають цю мрію, і врешті-решт її здійснюють. Саме тому роботи Наталі сповнені надії, яка живить і яка змінює. З якою навіть Страшний Суд зовсім не страшний, адже нас зустрінуть веселі архангели, і якщо ми були чесні у своїх заняттях Мистецтвом, нам буде що відповісти.
Дзвенислава Матияш
 
В литературоведение есть понятие «женского письма». Это феминистическое изобретение и значит оно не совсем то, о чем тут будет идти речь, однако его центральной идеей является то, что женский тип творчества кардинально отличается от мужского. В случае с творчеством Натальи Пастушенко мы как раз и имеем такие художественные «тексты», которые могли быть написаны только женщиной. Простые вещи, мелочи, которые важны только для женщин, и еще - для детей.
Мужчины не понимают этого мира пустяков, фантазий, игр, сновидений, но часто бывают им зачарованы, подпадая под магическое воздействие иного. Концентрация на малом, из которого состоит большое, дает женщинам (и детям) возможность увидеть изнанку вещей, прочувствовать зыбкость границы между реальностью объективной и сновидческой. Поэтому при всей своей самоочевидной сюжетной и изобразительной понятности работы Натальи Пастушенко кажутся немного странными, как все равно странными кажутся даже самые реалистические сны.
 
Но странность эта не пугающая, а завораживающая, как странность сказки. Работы художницы значительно различаются стилистически, ведь не бывает двух совершенно одинаковых снов и сказок. Однако они и похожи, так что совершенно ясно, что все они выполнены одним человеком, точно так же, как похожи между собой сны и сказки у различных народов, потому что и то, и другое использует архетипный материал нашего бессознательного. В данном случае сюда относится и третье – вот такое «женское письмо».
 
А главной героиней этого «женского романа» выступает Альтер-эго художницы – маленькая девочка, которая появляется в разных ипостасях и ситуациях почти на всех работах, представленных на выставке, словно бы с помощью своего творчества художница исследует собственное бессознательное, фиксируя его топографию, флору и фауну. Здесь есть достаточно и из культурного багажа человечества, и персональной символики художницы: Машины медведи и Евины яблоки, кошки и чашки, рыбы и птицы (твари ползучие и твари небесные), космические архетипические бычки и очень личные зебры вкупе с совершенно николаевскими трамваями. Это яркие сны наяву или сновидческая изнанка реальности.
Александра Филоненко
искусствовед
ПРИ ПОДДЕРЖКЕ ФИРМЫ «КРЕДО»
| 
