Люди и профессии
Как бы продолжая тему выбора профессий, поднятую в своей статье Аленой Манько, хочу представить вашему вниманию, дорогие читатели, настоящих профессионалов своего дела, людей, которые день ото дня качественно и с любовью делают свою работу, при этом они не бахвалятся и не вопят на всю Вселенную о личной значимости. Мне посчастливилось не только знать, но и дружить с этими людьми. Они расскажут нам без сантиментов и лишних «ути-тюти» о своей профессии. Вот они герои нашего времени - няня, врач, персональный тренер и искусствовед. Между ними нет ничего общего, кроме безграничной преданности своему делу!
___________________________________________________________________
Наталья Филоненко, врач-интерн-хирург отделения общей хирургии 3-ей городской больницы.
О выборе профессии.
У меня в детстве была фишка – я боялась, что когда моя мама умрет, а она медсестра и все знает, то я не смогу лечить своих родственников, и им придется лежать в наших чудовищных больницах. Мы с сестрой никогда не лежали в больнице, потому что нас всегда лечила мама.
О цинизме врачей. Остается ли вера в божественное начало человека, когда видишь его внутренности.
Если врач не будет циником, то он просто не сможет выполнять свои профессиональные обязанности. Так что к людям относиться приходится, как к материалу, с которым ты работаешь. Ты абстрактно понимаешь, что это человек, но нельзя думать, что ты делаешь ему больно или подвергаешь какой-то опасности, ведь она всегда есть, иначе ты просто никогда не сможешь начать операцию. Для тебя человек на операционном столе – это, ну скажем так, плоть, мясо, материал для разрезания и сшивание, в конце концов, в виде человеческого тела. Мы не имеем прав чувствовать боль и сопереживать в момент операции, мы просто должны холодно все просчитывать и выполнять необходимые манипуляции. Никаких сантиментов и эмоций. Поэтому хирургу не рекомендуется оперировать своих родственников – ведь в таком случае абстрагироваться гораздо сложнее. Хотя мы умеем и это. :) Но, чтобы мы не казались совсем уж циниками и безбожниками, могу сказать, что перед тем, как начать операцию, мы крестим больного, крестимся сами и произносим: «Боже помоги».
О врачах и «взятках».
Я вот что хочу сказать. Художник ведь берет за портрет баксов эдак пятьсот. А почему же мы должны получать за операцию, в которой мы спасаем человеческую жизнь, сто гривен? А это часто и есть размер так называемой «взятки». Просто об официальных зарплатах лучше вообще не говорить. Зарплата начинающего хирурга – 700 гривен. Портреты я писать не умею…Что тогда прикажете делать? Отказываться от взяток? Но во имя чего? К тому же взятки берут только с успешно завершившихся операций. Мы ведь не можем дать 100 процентную гарантию, что человек будет жив и здоров после операции. Бывает много разных осложнений, а процесс выздоровления зависит от индивидуальности каждого организма, врачи тут уже ни при чем. К тому же мы ведь не устанавливаем таксу – это, по большому счету, не взятка, а то, что пациент и его родственники посчитали нужным дать врачу в качестве благодарности. То, во что они, скажем так, оценивают свое здоровье. J Конечно же, я говорю не обо всей Украине, а лишь описываю ту ситуацию, с которой я знакома.
О «черном» врачебном юморе.
Да, такой юмор реально существует. Но его лучше людям не рассказывать. Это бывает слишком жестко, нормальные люди такими вещами не шутят. Но нормальные люди и не представляют, с чем врачам приходится порой сталкиваться. Я говорю «нормальные люди», потому что врачей совсем уж нормальными назвать сложно, особенно тех, которые, извините, разрезают живое тело и ковыряются в кишках и костях. Не всякий нормальный человек будет в состоянии даже обычную курицу разделать от начала и до конца. У нас есть такая приговорочка, когда мы уже собираемся сделать разрез: «Посмотрим, что у девочки (мальчика) внутри!» Как вы думаете, это очень черный юмор?
___________________________________________________________________
Ольга Кицай, няня
О профессии няни.
Няней с всенародной известностью стала, конечно же, Арина Родионовна, взрастившая великого русского поэта; да сериальная няня Вика. А что мы знаем об этой профессии вообще? Мне хотелось бы сделать небольшой экскурс в историю и напомнить всем, что в дореволюционной России профессия няни была очень распространенной и востребованной. И хотя няни были простыми крестьянками, положение няни в крепостной России считалось почетным. Эти простые люди любили чужих детей, как своих, отдавали им все, на что способна заботливая и добрая русская душа. Случалось часто, что няня, как никто другой, помогала ребенку развиться в подлинную личность. Для многих подопечных няня на всю жизнь оставалась самым близким и родным человеком.
Меня в эту профессию привела моя безграничная любовь к детям. Своих воспитанников я действительно люблю не меньше, чем свою родную дочь Сашу. Дети – это моя жизнь, мой воздух, смысл моей жизни, бесконечная любовь и ласка.
О жестоком обращении с детьми.
Когда я смотрела документальный фильм на одном из российских каналов о нянях, которые избивали, мучили своих маленьких подопечных, кровь стыла от ужаса в жилах. Как можно быть таким «животным»? В этой профессии невозможно притворяться и фальшивить – детей нужно любить по-настоящему, они не могут быть исключительно лишь средством заработка. О таких случаях в Николаеве не слышала, может быть потому, что в нашей маленькой «губернии» все у всех на виду, и такие лже-няни не прижились бы, ибо сработало бы старое доброе «сарафанное» радио.
О том чему учат дети. О первой воспитаннице и разлуке.
Наверное, терпению и любви без границ… С ними ощущаешь то, что называется невыносимой легкостью бытия. Скажу с уверенностью: «Я – счастливый человек!».
Моей первой воспитаннице Татьяне Вареник уже 5 годиков. Я смотрела ее с 4-х месяцев до 3,5 лет, потом она пошла в детский садик, ибо и я, и родители единогласно решили, что для дальнейшего полноценного развития ребенку обязательно нужен коллектив ровесников. Разлука и для меня, и для Танюшки стала настоящей трагедией, но мы ее преодолели. Ныне каждая наша встреча – это фейерверк эмоций, радости, счастья!
_____________________________________________________________________
Вадим Чумаченко, персональный тренер по фитнесу, инструктор тренажерного зала
О фитнесе вообще.
Многие ошибочно полагают, что фитнес – это просто комплекс определенных упражнений, выполняемых в определенной последовательности. Это не совсем так… Общий фитнес представляет собой состояние человека, достигаемое путем стремления к наиболее полной реализации всех жизненных возможностей во всех аспектах своего существования – социальном, психическом, духовном и физическом.
О профессии.
Начнем с того, что всю свою сознательную жизнь я посвятил спорту, став профессиональным спортсменом, позже педагогом. Не покривлю душой, если скажу, что мне нравится то, чем я занимаюсь. Когда видишь результат своей работы в виде стройных подтянутых людей, которые лишились давно мучивших их комплексов, не представляешь, что может быть лучше! Фитнес-инструктор – это не простой тренер с задачей добиться рекордов любой ценой, как в большом спорте, его цель – это в первую очередь оздоровление организма человека, которого он тренирует. А еще персональный тренер (инструктор) – не только учитель, но и друг. Люди в клуб приходят разные. Далеко не все готовы к откровенному разговору о собственных проблемах. А ведь тренер должен знать о причинах, сподвигнувших человека на занятия фитнесом, ибо нужно правильно составить программу для начинающего спортсмена и направить его усилие в нужное русло. Поэтому безусловно нужен «контакт» с клиентом. Чтобы справиться с такой задачей, вне сомнения надо иметь талант психолога. И вообще, успех в этой профессии во многом зависит от способности специалиста правильно выстраивать человеческие отношения.
О щекотливой теме.
Гм-м-м… Татьяна спросила меня о сексуальных домогательствах со стороны моих клиентов женского пола – задумался. Как бы ответить покорректнее? Да, действительно такие случаи были в моей практике. Не скажу, что я назвал бы их сексуальными домогательствами, скорее неоднозначными предложениями провести досуг вместе за пределами клуба… Я давно и успешно женат, поэтому всегда стараюсь уклониться от таких милых приглашений, при этом мне важно не обидеть женщину-клиентку, и не только потому, что это клиентка… Я понимаю, что одиноких красивых и умных женщин в нашем городе-невест много, а мужчины, увы, на сегодня в большинстве своем их недостойны.
Мне могут позавидовать многие из мужчин – сколько красоты вокруг, и так ежедневно!
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------
Александра Филоненко, искусствовед, куратор галереи «На Спасской 45»
О профессии искусствоведа.
Иногда, когда я говорю о своей профпринадлежности, то это вызывает реакцию примерно такую же, как если бы я сказала, что я космонавт. Для большинства людей «искусствовед» - это что-то совсем непонятное, вообще-то ненужное, но, в то же время, элитарное. В этом отношении замечательно высказывание одной моей академической преподавательницы по окончании нами Киевской Академии Художеств: «Если вы не дети богатых родителей или не собираетесь в ближайшее время выйти замуж за богатого человека, то достичь настоящего профессионализма в этой трудной элитарной специальности у вас нет никаких шансов». И она, вообще-то, была права. Эта профессия действительно элитарна хотя бы тем, что человек, ей себя посвятивший, все время колоссально занят, при внешней кажущейся праздности. Ему также нужно покупать много дорогих книг и художественных альбомов, ездить за рубеж в музеи и на выставки и т.д. и т.п. Просто-таки аристократическое увеселение какое-то, которое по плечу немногим! J Я имею в виду, если заниматься этим по-настоящему, а не так, как это часто происходит в жизни.
Чтобы быть настоящим искусствоведом, желательно также ничего не делать, кроме как читать и смотреть. Причем читать абсолютно все на свете, потому как искусство – это, как ни крути, все-таки зеркало жизни. И чтобы его понимать, нужно понимать и что такое есть эта жизнь, причем в каждый конкретный момент не только настоящего, но и самого невообразимого прошлого, чуть ли не до времен Homo habilis, который еще и человеком-то не был. Та же академическая преподавательница, читая курс русского искусства 18-го века, заметила, что для его более адекватного понимания предмета, необходимо, помимо огромного количества специальной литературы, почитать еще и трехтомную «Историю русской дипломатии». Это как минимум.
Короче говоря, у вас не может быть выходных или свободного времени. Если же объяснять, что в себя включает само понятие «искусствовед», как он ведает искусством или как он его ведет, то здесь есть три составляющих: искусствовед – это теоретик, историк и критик искусства. Вы можете специализироваться в чем-то одном более глубоко, но это «триединство» все равно сохраняется.
О профессии искусствовед в нашей стране вообще и в Николаеве в частности.
Наша страна особо замечательна тем, что у нас профессии, определяемые заманчивым словом «элитарные», оплачиваются крайне несоответствующее своему статусу, если вообще оплачиваются. Быть искусствоведом в нашей стране – воистину подвиг. Перспектив немного: работа в музее, преподавание в узкоспециализированных вузах, написание мало кем читаемых статей, за которые мало платят, и то, что получается, когда вы склоняетесь к актуальному художественному процессу и выбираете стезю арт-критика, а именно – функционирование в условиях арт-рынка. Потому что арт-критик делает искусство товаром, причем дорогим и элитарным. Именно он определяет, что в искусстве хорошо, а что плохо, что из актуального вала художественно продукции так и останется валом, а что потом опишут историки искусства и во что стоит вкладывать деньги. Это в ситуации нормального арт-рынка, каковым современный украинский арт-рынок назвать нельзя. Что-то, безусловно, происходит, и порой очень активно, но участвовать в этом, почему-то хочется все меньше… Заработать на искусстве у нас может арт-дилер или владелец галереи, а последние крайне редко бывают искусствоведами. Каким-то странным образом в нашей стране настоящее искусствоведение и бизнес плохо совмещаются. Еще есть эксперты-оценщики. Но если они находятся на гос. службе, то это такая же плачевная ситуация, как и работа в музее, а если хотят зарабатывать, то нужно заниматься скорее антиквариатом. В последнем случае они, опять же, не обязательно являются искусствоведами. Просто так как-то получается, что становление (в нашем случае очередное) капиталистического общества и настоящее – элитарное – искусствоведение несовместимы. Когда нужно быстрее, побольше и подороже продать, говорить об истинных ценностях не приходится. Искусство же не продается большими партиями.
Полагаясь на свой личный вкус, который базируется ни на чем ином, кроме как на репродукциях из школьного (часто еще советского!) учебника или сладостных воспоминаниях о конфетах «Мишки в лесу», николаевские ценители искусства очень часто покупают себе в дом и дарят друг другу то, что их потомки не будут знать, куда девать. Но это проблема любой провинции. Что же касается того, как искусствоведу выживать в Николаеве, то тут нужно быть либо Сергеем Сергеевичем Росляковым, директором художественного музея, а он может быть лишь один, либо прочитать вот то замечание моей академической преподавательницы и не питать глупых надежд. Я же отличаюсь упрямством и ничьим советам никогда не следую, поэтому зарабатывать на жизнь мне приходится в йога-клубе, чтобы, в свободное от другой деятельности время, быть иногда искусствоведом. Но это уже не профессионализм, а чистейшее хобби.
О Рублевских дамах.
Ну а новомодное увлечение рублевских дам и их украинских эквивалентов искусствоведением, желание обучиться этой дивной профессии и открыть свою галерею – это не более чем дань моде. Желание подчеркнуть свою элитарность не только бриллиантами и дорогими марками автомобилей, но еще и такой вот псевдоинтеллектуальностью. Я не отрицаю, что среди этих дам также могут найтись люди думающие и глубоко чувствующие искусство, или талантливые арт-бизнесмены. Просто в самом деле вынести бремя этой профессии, несмотря на ее самоочевидную гламурность, в состоянии не всякий. Ведь она заставляет думать. А думать многим носительницам гламурной ментальности противопоказано. Это может сделать их несчастными. Но я о них не очень беспокоюсь. Вряд ли у многих это зайдет так далеко. Если они смогут отличать барокко от рококо, а настоящий модерн от его современных имитаций, будут в состоянии без запинки произнести имя Китагава Утамаро или Кацусику Хокусай, хуже от этого никому не станет. Да и лишние галереи никому не помешают. Ведь вполне возможно, что они даже будут что-то там продавать своим подружкам. И какой-то художник сможет заработать своим ремеслом, а не пойдет работать на стройку, чтобы в свободное время заняться своим профессиональным хобби.
______________________________________________________________
Со слов записала Михайленко Татьяна
|
